***
*** Когда мерцает жёлтый лик луны И распускает ночь над миром крылья, Когда сияньем небеса полны От звёздного ночного изобилья, Прильни ко мне в молчании Земли И обними, как только ты умеешь! Какие горы высятся вдали, К которым ты приблизиться не смеешь? Какая непонятная тоска Тебя насквозь, как лезвие, пронзила? Вот на твоём плече моя рука – Её не сбросит никакая сила. А над тобою – свет высоких звёзд И лунный диск, таинственно манящий. Любовь моя, взойди на тонкий мост, В неведомую бездну уходящий! *** Нет ничего печальнее любви, Когда она приходит слишком поздно. Забудь меня и, как цветок, живи: С луной играй под крышей неба звёздной. А я уйду. И унесу с собой Твои глаза в предутреннем тумане. И будет этот сумрак голубой Напоминать о незакрытой ране. Сойдутся дождевые облака, И в день ненастья, в грустный день осенний Увижу я тебя издалека, Но не смогу обнять твои колени. *** Настанет утро, и взойдёт звезда Над лесом, где безмолвие царит, И всё пространство инея и льда Она мерцаньем тусклым озарит. И побредёт унылая толпа, Скользя по снегу из последних сил, И встанет там, бессильна и слепа, Где ангел смерти крылья распустил. И раздеваться будут, словно в зной, И обрести наследный свой удел Они пойдут, сверкая белизной Ещё живых, ещё дрожащих тел. И после них не запоёт певец Пернатый в этом про́клятом лесу, И если солнце выйдет наконец – То лишь собрать кровавую росу. Ребёнок, мать за руку теребя, Через секунду с нею рухнет в ров. Любовь моя! Сегодня и тебя Я вижу на развалинах миров. Я вижу, как идёшь по снегу ты, Далёкая и чуждая всему, И прижимаешь мёртвые цветы К ещё живому сердцу своему. Я не могу помочь тебе никак, Не перейду невидимый порог. Один, всего один неверный шаг – И бездна раскрывается у ног. И ты уходишь. Время истекло. Мы ничего не можем изменить. Ведь прошлое разбито, как стекло, И не связать разорванную нить. Проснутся сосны в утренней смоле, Появится и не исчезнет свет – И только брызги крови на земле Останутся, как брошенный букет! *** Я раньше не писал тебе стихов, Моя любовь, мой друг, моя опора! Твой лунный свет, твоё мерцанье взора Не возносил до самых облаков. Но вот, освобождаясь от оков, Морями разливаются озёра. Под яростью весеннего напора Выходят воды рек из берегов. И я свои стихи тебе несу, Как гроздья распустившейся сирени, Как на заре медовую росу. А прошлой жизни скользкие ступени Останутся за мною – и в лесу Клубящиеся сумрачные тени. *** Башмачок малыша, женский шёлковый волос Зацепил ты, срезая янтарный свой колос, Где на наших костях ваши нивы окрепли, И восходят они на крови́ и на пепле. И когда чья-то кость забелеет под плугом, На неё не посмотрит крестьянин с испугом, Но с проклятьем отбросит её сапогом, Ибо кости усеяли поле кругом. И лежат под чернеющим слоем земли. Может, Бог милосердный пошлёт корабли, И они увезут эти кости домой, Чтобы здесь не замёрзнуть им снежной зимой. Может, вытащат их из болота, из глин, Чтобы лилии пели им песню долин, И та плоть, что из труб вышла сажей и дымом, Станет облаком белым над Иерусалимом. И когда на Сионе в грядущие дни Затрубит рог Мессии, восстанут они. Братьев наших увидим тогда и сестёр, Ибо ангел победы крыло распростёр. И в лазури раздвинутся ткани завес, И откроются дали сиянью небес, И свободу народам Господь возвестит, Только кровь наших ран никому не простит!