Содержание разделa
После двадцати лет бесплодного брака у Ицхака и Ривки рождаются близнецы Эсав и Яаков. Б-г сообщает Ривке, что ее трудная беременность – это прелюдия к грядущему конфликту между потомками близнецов — Римом и Израилем. Эсав вышел первым из утробы матери; вслед за ним, держась за пятку брата, – Яаков. С возрастом разница между братьями становится все заметнее. Эсав – охотник, отличается необузданным нравом, а Яаков – «человек кроткий, сидящий в шатрах» Торы. В день похорон их деда Авраама Эсав бездумно продает свое первородство Яакову за приготовленное им траурное блюдо – чечевичную похлебку.
Ицхак хочет отправиться в Египет, чтобы переждать там голод, охвативший Ханаан, но Б-г напоминает ему, что после жертвоприношения на горе Мориа он наделен особой святостью, и ему нельзя покидать Святую землю. Ицхак поселяется с Ривкой в Граре, стране филистимлян, и выдает свою жену за сестру, чтобы защитить ее от посягательств местных язычников. Разбогатев на чужбине, Ицхак вызывает зависть филистимлян, и местный царь Авимелех изгоняет его. Покинув Грар, Ицхак восстанавливает три колодца, выкопанных его отцом. Эти колодцы символизируют три будущих иерусалимских Храма: два из них, как и колодцы, будут разрушены, а третий будет стоять вечно. Авимелех понимает, что Ицхаку покровительствует Б-г, и предлагает ему заключить союз.
Прошли годы. Чувствуя приближение смерти, Ицхак призывает к себе Эсава, чтобы благословить его. Однако Ривка убеждает Яакова прийти к слепому отцу и, выдав себя за брата, получить это важное благословение. Разгневанный Эсав жалуется отцу на обман, вспоминая заодно и о проданном первородстве, но Ицхак понимает теперь, что Яаков больше ценит духовную миссию семьи, и подтверждает необратимость своих слов. Эсав грозит убить Яакова, и Ривка отправляет младшего сына к своему брату Лавану в Падан-Арам, чтобы он переждал там гнев Эсава и заодно подыскал себе жену.
Железный аргумент
«И полюбил Ицхак Эсава, потому что ловушка была в его устах…» (25:28).
В конце истории Б-г проведет заключительную сессию своего Верховного Суда. Он обратится поочередно к каждому из трех праотцев с одним и тем же обвинением: «Твои дети грешили».
Авраам и Яаков низко опустят голову и ответят: «Что поделаешь? Если наши потомки грешили, их надо наказать. Когда справедливая кара настигает грешника, Имя Б-га прославляется».
И только Ицхак вступится за своих детей. Он будет убеждать Всевышнего, что их грехи мелки, незначительны, и поэтому евреи заслуживают прощения. Ицхак призовет на помощь все свое красноречие и дар убеждения, чтобы «снять с крючка» грешный народ.
Но почему именно Ицхак вступится за потомков, а не его отец и сын? Ведь из всей династии патриархов именно он считается воплощением страха и трепета перед Б-гом. Выражение «пахад-Ицхак», страх Ицхака, глубоко укоренилось в нашей традиции.
Ицхак изначально приготовил убедительный аргумент для предстоящей тяжбы с Творцом. Он скажет Ему: «Г-сподь, у меня тоже был сын-грешник – Эсав. И хотя я всего лишь простой смертный, плоть и кровь, моя любовь к нему была так велика, что я легко простил и помиловал его».
«А Ты, Владыка вселенной, ведь ты – само воплощение милосердия и прощения. У Тебя просто нет другого выхода. Ты обязан смягчиться и простить своих детей, хотя они и грешили против Тебя».
Получается, что любовь Ицхака к Эсаву, какой бы проблематичной она ни казалась, станет решающим аргументом судебной защиты и, по существу, спасет еврейский народ от сурового наказания Небес.
Таков скрытый смысл приведенного стиха, объясняющего любовь Ицхака к Эсаву: «потому что ловушка была в его устах…».
Ицхак любил Эсава именно для того, чтобы пустить в ход заранее подготовленную линию защиты, когда Б-г начнет обвинять евреев в измене и других прегрешениях. Эта иррациональная любовь станет «ловушкой», которая вынудит Всевышнего простить свой избранный народ и вынести ему оправдательный приговор.
Голос Яакова
«А руки его (Яакова) и гладкую шею покрыла она (Ривка) шкурками козлят» (27:16).
Когда Яаков предстал перед своим слепым отцом Ицхаком, тот ощупал его руки и сказал: «Голос – голос Яакова, а руки – руки Эсава».
Почему Яаков не пытался изменить также тембр своего голоса, а только принял меры, чтобы скрыть физическую разницу между собой и Эсавом? Ведь он сильно рисковал: Ицхак чуть было не раскрыл обман, между тем как ставки были чрезвычайно велики. Речь шла ни много ни мало о благословении, определившем судьбу его потомков.
Хотя все решается на небесах, нам заповедано прилагать личные усилия, если мы хотим чего-то добиться. На святом языке такого рода усилия называются «иштадлут».
Однако каждое усилие должно иметь разумные границы. Мы вовсе не обязаны менять свою суть ради иштадлута. Голос – это сущность Яакова, его визитная карточка. Голос произносит молитву и слова Торы. Именно голос, а не волосатые руки характеризует Яакова и его потомков. Поэтому он не был обязан идти на крайнюю меру, чтобы обмануть Ицхака и получить судьбоносное отцовское благословение. Яаков сохранил свой голос, и голос его не подвел.
В мире прилагательных
«…И презрел Эсав первородство» (25:34).
В Иерусалиме живет одна семья, о гостеприимстве которой ходят легенды. Каждую субботу за их стол садятся десятки гостей. Большинство приходят впервые, не имея представления о том, что такое еврейский шаббат. Причем публика собирается самая разная: от застенчивых простаков до эксцентричных нахалов.
Однажды среди гостей оказался весьма критически настроенный студент из расположенного поблизости Еврейского университета. Когда хозяин поднялся в разгар трапезы, чтобы по заведенной традиции сказать двар-Тора, объяснить некоторые положения из недельного раздела Пятикнижия, тот стал прерывать его неделикатными замечаниями: «Чушь», «Жалкий образчик фундаменталистской пропаганды», «Средневековый шовинизм» и прочее в том же духе.
Около полуночи застолье подошло к концу, и гости стали расходиться. У выхода студент поравнялся с одиннадцатилетним сыном хозяина (одним из его 13 детей). Мальчик взглянул на серьгу, торчавшую в ноздре студента, и простодушно спросил: «Зачем ты носишь эту штуку в носу?»
Студент раздраженно парировал: «А почему ты носишь эту черную тряпку на своей глупой макушке?» Мальчик, не моргнув глазом и нисколько не обидевшись, ответил: «Потому что я всегда должен помнить, что есть Кто-то надо мной, выше и важнее меня. А теперь ответь ты».
Вернувшись в общежитие, студент склонился над своим дневником и записал: «Этот парнишка умнее меня: он знает, зачем ему кипа, а я понятия не имею, зачем мне серьга в носу»…
В сегодняшнем разделе Эсав возвращается домой после тяжелого «трудового дня», после охоты. Он так устал, что, не раздумывая, продает за бесценок, за чечевичную похлебку свое первородство.
Он так голоден, что даже не может назвать чечевицу по имени, а лишь говорит своему брату Яакову: «Влей в меня, пожалуйста, этого красного, красного…» (25:30).
В этой фразе отсутствует существительное. Эсав обходится одним удвоенным прилагательным: «красного, красного». В иврите имя существительное называется почти так же, как и в русском языке: «шем-эцем» — имя сущности, т.е. сама вещь, как она есть.
Прилагательное на иврите – «шем-тоар», дословно, «имя описательное». Когда наши физические желания побуждают нас заменить сущность вещи ее внешним видом, когда мы меняем мир существительных на мир прилагательных, когда стиль господствует над смыслом, право первородства само ускользает из наших рук.
5785 (2024 г.)