Содержание разделa
После завершения всех работ по строительству переносного Храма — Мишкана Моше дает подробный отчет о расходе материалов. Евреи приносят готовые изделия. Моше положительно оценивает их труд и благословляет народ. Б-г велит Моше установить Мишкан первого числа месяца нисан и описывает порядок монтажа и размещение храмовой утвари. Моше выполняет все указания. Мишкан готов, и на него опускается «облако Славы». Это значит, что Б-г «вселился» в свою земную обитель. Когда облако поднималось над Мишканом, евреи отправлялись в путь. Ночью дымное облако сменялось огненным столбом.
Красота и святость
В своем комментарии на первый стих сегодняшнего раздела «И вот итоги («Эле пекудей«) сооружения Шатра, Шатра Откровения…» (38:21), рабби Овадья бар Яаков Сфорно (1470–1550 г.г) противопоставляет Мишкан двум стационарным Храмам, построенным впоследствии в Иерусалиме. Он объясняет, что духовная сила каждого последующего Святилища убывала, а внешняя красота, наоборот, прибавлялась.
При всем своем величии, походный Храм, сооруженный евреями в пустыне, уступал в архитектурной грандиозности Первому Храму, построенному царем Шломо, и тем более Второму Храму, возведенному после возвращения из Вавилонского плена и значительно расширенному царем Иродом. Тогда, более двух тысяч лет назад, Второй Храм считался эталоном красоты. О нем говорили: «Тот, кто не видел Дом Ирода, никогда не видел красивого здания». Однако концентрация «Шехины» (Б-жественного Присутствия) и ее проявление в храмовой службе постепенно уменьшались от Храма к Храму.
Сфорно отмечает, что духовная гравитация Дома Г-спода никак не связана с его внешним великолепием. Все зависит от того, кто строители — Бецалель, озаренный духом высшей мудрости, или иноземцы, «жители Сидона и Цора», как свидетельствует Эзра о сооружении Второго Храма (к тому же, в нем уже не было главной святыни и бесценного талисмана — скрижалей Завета), и, конечно, зависит от нравственного и духовного состояния еврейского народа и его лидеров. Не случайно, подчеркивает Сфорно, переносной Мишкан, столь уязвимый в военном отношении, до конца отслужил свой срок — впоследствии его разобрали и спрятали в подземелье Храмовой горы, а хорошо укрепленные Храмы Шломо и Ирода были разрушены и сожжены врагами.
Зачем вы, девочки, богатых любите?
Выдающийся еврейский мудрец Хафец-Хаим (1838–1933 г.г.) пояснил эту мысль такой аллегорией. В одном городе жили две сестры; назовем их Рахель и Лея. Они были очень близки, но, выйдя замуж, расстались — Лея уехала в другую страну. Прошло много лет, и однажды Рахель почувствовала непреодолимое желание увидеться с сестрой. Несмотря на финансовые трудности, она собрала немного денег и отправилась в дальний путь. Лея приняла ее в шикарной вилле. Вся обстановка – канделябры, декоративные гобелены и ковры, изысканная мебель – свидетельствовала о богатстве, какого Рахель еще не видела.
Сестры бросились друг другу в объятья. Они говорили без умолку, рассказывали обо всем пережитом за те годы, которые не виделись. Но во время беседы Рахель все отчетливее замечала, что с ее сестрой что-то не в порядке. Наконец, она сказала: «Ты выглядишь печальной, Лея. Я вижу, что твой муж очень богат. Вы, наверное, миллионеры. Значит, на материальное положение ты не можешь жаловаться. Что же тревожит тебя? Чем ты недовольна?»
«Ты права, сестричка, — тихо ответила Лея. — Я могу попросить у моего мужа все, что угодно: шубу из соболя, бриллиантовое кольцо, и он, не раздумывая, купит. Многие считают меня самой счастливой женщиной на свете. Но это только кажется. Зачем мне эти деньги и богатство, если мой муж не уважает и не ценит меня?! Он решает все домашние дела самостоятельно, не советуясь со мной и даже не спрашивая моего мнения. Можно ли быть счастливой, когда с тобой так обращаются, когда ты не жена, а предмет обстановки?»
Сестры замолчали. Затем Лея с интересом посмотрела на Рахель: «А как сложилась твоя жизнь? Ты бедно одета и, видно, не привыкла к роскоши, но выглядишь довольной и уверенной в себе. Расскажи о себе».
«Да, я довольна судьбой, — ответила Рахель. — Мы действительно бедны. Мой муж перебивается случайными заработками. Он редко покупает мне новую одежду и украшения, но, поверь, меня это нисколько не огорчает. Потому что он очень любит и уважает меня как личность. Он шагу не делает без моего совета. Такое отношение мне дороже любых денег и бриллиантов…».
Когда смотришь на очертания Иерусалима на фоне вечернего неба, в глаза бросается обилие церковных шпилей и минаретов. Они как будто соревнуются в росте — кто выше, кто заметнее. Христианство и ислам придают большое значение великолепию своих культовых зданий и их внутреннему убранству. Наши синагоги явно уступают в этом конкурсе красоты и помпезности. Они малозаметны даже в еврейской столице. Многие расположены в убогих домах, тесных помещениях, штиблах, иногда даже в подвале. Их главное богатство — не бархат и серебряный орнамент, не резная лакированная мебель, не золоченые купола и не цветные витражи, а свитки Торы, хранящиеся в шкафу — ковчеге Завета.
Тора занимает главное место в синагоге. Во время молитв ее любовно достают из шкафа. Все присутствующие встают со своих мест и трепетно целуют ее «рубашку». Тору читают, с Торой советуются. Она “хозяйка” в доме, и она счастлива, несмотря на старую мебель и облупившиеся стены. В золотой клетке — под высокими холодными сводами пустого дворца ей было бы неуютно.
«Месяц этот для вас – начало месяцев»
В эту субботу, называемую «Шаббат а-ходеш«, в синагогах после недельного раздела будут читать специальный мафтир: последний из четырех тематических отрывков, приуроченных к весенним праздникам Пурим и Песах. Этот отрывок взят из книги «Шмот» (глава 12) и называется «А-ходеш«. В нем сынам Израиля заповедано установить свой календарь и указаны заповеди праздника Песах: пасхальная жертва, маца, хамец и другие. «А-ходеш» всегда читают в шаббат, предшествующий наступлению нисана, как сейчас, или совпадающий с началом этого первого месяца еврейского года, в который мы отмечаем годовщину нашего Исхода из Египта.
5785 (2025)