Книга «Дварим» — последняя в Пятикнижии. Ее называют также Мишне Тора, буквально «повторение Торы». Отсюда происходит русское название этой книги — «Второзаконие». Моше-рабейну обращается с предсмертным напутствием к евреям, готовящимся вступить в Эрец-Исраэль. Он повторяет и объясняет многие из ранее изложенных заповедей, напоминает о главных событиях Исхода и сорокалетних странствий в пустыне, говорит об особой исторической миссии еврейского народа, призывает хранить верность Б-гу, предостерегает от заблуждений и увлечения другими идеологиями.
Содержание раздела
В начале раздела «Дварим» Моше говорит намеками о грехах предыдущего поколения, умершего в пустыне. Он вспоминает трагическую историю с разведчиками. Если бы евреи не поверили их лживому, паническому отчету, а сразу вошли в Страну Израиля, Б-г дал бы им всю обещанную землю. Но евреям не хватило веры, и в результате все поколение было приговорено к постепенному вымиранию. Моше с горечью говорит, что он тоже лишился права вступить в Эрец-Исраэль. Опомнившись, евреи попытались исправить положение: они бросились в атаку на превосходящие силы эмореев, не слушая предостережений Моше, что Б-г не поддержит их — и потерпели разгром. Отныне им запрещено сражаться против царств Эсава, Моава и Амона, земли которых не войдут пока в состав Страны Израиля. Ее завоевание начнется с царств Сихона и Ога и будет проходить естественным путем, без видимой поддержки Б-га.
По обе стороны конфликта
«И повелел я судьям вашим: «Выслушивайте братьев ваших и судите справедливо каждого…»(1:16).
На основе этой фразы в Талмуде выводится юридическое положение: «Судья не имеет права выслушивать одного из участников тяжбы в отсутствии другого» (трактат «Санхедрин», 7б).
Взгляните на маленького ребенка. Какой он сладкий, чистый, невинный! Но не спешите умиляться. С первых минут своей жизни, с первого младенческого крика он решительно предъявляет миру свои жесткие, бескомпромиссные требования: «Хочу есть!» «Хочу спать!» «Не хочу спать!» «Опять хочу есть!» Никакие возражения и промедления не допускаются. Жизнь маленького ребенка — это сплошная проповедь беспредельного эгоизма: двадцать четыре часа в сутки, и так до 12-13 лет.
Когда ребенок отмечает свою бар-мицву или бат-мицву, лучший подарок, который он приобретает — не перьевая авторучка и не компьютер, а йецер тов, позитивное отношение к жизни, склонность к добру, ибо до совершеннолетия им владела лишь одна стихия — йецер а-ра, дремучий эгоизм, нежелание считаться ни с кем и ни с чем.
Известный раввин и мудрец рав Йонатан Эйбешюц (Краков, 1690-1764 г.г.) еще в детстве отличался выдающимися способностями и не по возрасту серьезным отношением к учебе. Преодолевая естественное для мальчика желание побегать и поиграть с другими детьми, он все дни напролет учил Тору. Когда он отметил свою бар-мицву, его спросили, как ему удавалось столь успешно противостоять йецер а-ра, не поддаваться детским искушениям и соблазнам.
Юный реб Йонатан ответил: «Тора учит, что судье запрещено выслушивать показания одного из участников гражданского процесса, если другой отсутствует. Поэтому, когда йецер а-ра пытался отвлечь меня от учебы, я говорил, что не буду выслушивать его доводы, пока мне не исполнится 13 лет и йецер тов, другая тяжущаяся сторона, не явится на «суд», чтобы представить свои аргументы».
Надежда скорбящих
Раздел «Дварим» всегда предшествует девятому ава, годовщине разрушения Первого и Второго Храмов, которую мы отмечаем скорбными молитвами и постом. В этом году Тиша бе-ав выпадает на воскресенье 3 августа, на следующий день после шаббата «Дварим». Трудно подыскать в Торе более подходящий для этой даты раздел, чем «Дварим». Ибо главная тема здесь — грех разведчиков. Именно девятого ава, тридцать три столетия назад разведчики вернулись из своего 40-дневного осведомительного похода в Эрец-Исраэль и так напугали, деморализовали евреев «великанами» и «неприступными городами», что народ запаниковал и категорически отказался переходить границу Земли обетованной.
В ту ночь евреи плакали над докладом разведчиков, и рассерженный Б-г установил эту дату как день плача и несчастий на все времена. А поколению пустыни Он сказал: «Никто из людей этих, из поколения этого злого не увидит хорошей страны, которую поклялся Я дать отцам вашим» (1:35).
Все это было очень давно. Последний из двух Храмов пал целых два тысячелетия назад. Почему же мы продолжаем скорбеть о нем, переживаем его гибель так остро, как будто это произошло вчера?
Ответ дает сама Тора. Из всех 12 сыновей Яаков-авину больше всех любил Йосефа, сына своей безвременно умершей жены Рахели, за которую он 14 лет батрачил на Лавана. Эта любовь вызвала ревность братьев. В конце концов, они тайно продали Йосефа в рабство, а затем показали Яакову рубашку Йосефа, смоченную в козьей крови. Они хотели убедить отца, что его младший сын был растерзан диким зверем.
Яаков поверил сыновьям, разорвал на себе одежды и погрузился в траур, из которого не выходил, несмотря на все попытки детей вернуть его к нормальной жизни. Яаков был безутешен целых 22 года, пока не узнал, что Йосеф жив-здоров и сделал головокружительную карьеру в Египте.
Б-г дает утешение лишь в том случае, когда утрата реальна и необратима, когда человек действительно умер и его не вернешь. Если же он жив, скорбь близких не ослабевает. Вот почему сыновья Яакова не могли утешить его: ведь Йосеф не умер.
Рассказывают, что однажды Наполеон проходил мимо парижской синагоги и до него донеслись всхлипывания и причитания. Срочно вызванный к императору глава синагоги объяснил ему, что евреи оплакивают разрушение своего Храма.
«Когда это произошло?» — спросил Наполеон.
«Восемнадцать веков назад», — последовал ответ.
«Что! — воскликнул император. — Восемнадцать веков, и вы все еще плачете!?» И затем он произнес свою пророческую фразу: «Если вы так долго оплакиваете свой храм, то наверняка увидите его снова».
Утешается лишь тот, кто безвозвратно потерял. В Тиша бе-ав мы безутешны, потому что источник нашей потери до сих пор существует. Святой Храм будет заново отстроен. Главный Прораб жив-здоров, и бригада Его «строителей», пережившая двухтысячелетний простой, лишь ждет сигнала, чтобы засучить рукава и приступить к работе.
5785 (2025)