Самая пугающая вещь о борьбе Эйсава и Яакова – это её, судя по всему, обреченная неизбежность. Ещё находясь внутри своей матери Ривки, они уже оказываются в оппозиции друг к другу. Они являются не только двумя разными личностями – физически, эмоционально и интеллектуально, но и представляют два диаметрально противоположных мировоззрения. Остаётся лишь вопрос о том, как им приспособиться друг к другу. Если Бог создал их столь разными, их свобода выбора в жизни сосредоточена на том, как они будут договариваться друг к другом. И в этом смысле вопрос о размещении – об отношениях между еврейским народом и более широким, более многочисленным и мощным нееврейским миром – остаётся живым и актуальным и по сей день.
Отношение Эйсава к Яакову меняется и колеблется. Ненависть, зависть, расстройство в поисках козла отпущения – всё это присутствует в определённых аспектах циклов его поведения в отношении к Яакову. И всё же со стороны Эйсава есть и невольное восхищение, и попытки примирения. Яаков изображен сдержанным по отношению к Эйсаву, с более сдержанной натурой, терпеливо пытающимся переждать ситуацию и надеющимся, что Эйсав успокоится и смирится с правом Яакова на существование — в том мире, который Эйсав считает принадлежащим исключительно ему.
И возникает вопрос – в действительности, вопрос для всех времен — есть ли в мире, особенно в нашем стремительно сжимающемся мире — место для мирного сосуществования Яакова и Эйсава? Хотелось бы надеяться на это, хотя история противоречит этому оптимистичному взгляду на соперничество между братьями.
Сама Тора довольно неопределенна об истинных причинах ненависти Эйсава к Яакову. Даже хотя покупка Яаковом права первородства и его последующий перехват благословений его отца якобы и являются причиной недовольства Эйсава Яаковом — это лишь поверхностные стороны. Ненависть была здесь с [самого] начала — с момента их зачатия, даже если между ними тогда не произошло никаких инцидентов.
Тора, похоже, просто принимает как само собой [разумеющееся], что этот путь будет [продолжаться] и в дальнейшем. И это объясняет в большой степени почти традиционное для евреев отношение фатализма о поведении нееврейского мира по отношению к евреям. Раби Шимон бен Йохай утверждал в Талмуде, что ненависть Эйсава к Яакову – это непреложное правило. Однако в Талмуде есть и другие мнения, которые придерживаются иной точки зрения и опровергают эту неизбежность ненависти и насилия.
После того, как ужасы Холокоста стали известны, евреи почувствовали, что Эйсав, возможно, наконец-то, изменился и увидел зло путей ненависти и нетерпимости. Почти семьдесят лет спустя мы уже не настолько уверены в этом взгляде оптимистичной надежды на примирение Эйсава с Яаковом. Хотя мы сейчас, безусловно, меньше принимаем и пассивны в отношении теперешней ситуации, чем столетие назад, у нас осталось относительно несколько вариантов того, как подходить к этому вопросу.
Мы должны минимизировать любые возможные трения, но при этом уяснить, что мы имеем дело с тысячелетней проблемой, от которой нельзя просто так по нашему желанию отмахнуться или завуалировать. Вера и стойкость в нашей собственной ценности — самое мощное оружие в нашем арсенале, чтобы привести Эйсава к примирению и гармонии.
Шабат шалом.
Раввин Берел Вайн, ЗТ”Л
Источник: https://www.rabbiwein.com/blog/toldot-2643
Перевод с английского Йонатан Рапапорт