Содержание раздела
Спасаясь от мести Эсава, Яаков покидает Беэр-Шеву и отправляется в Харан, к родне своей матери. По дороге он «задерживается» на 14 лет в йешиве Шема и Эвера. Закончив учебу, Яаков продолжает путь и прибывает к горе Мориа, месту будущего Храма. Он ложится спать на камни и видит пророческий сон: ангелы восходят и спускаются по лестнице, соединяющей небо и землю. Б-г обещает дать Яакову всю Эрец-Исраэль, произвести от него великий народ и быть ему защитой. Проснувшись, Яаков дает обет построить жертвенник в этом святом месте и выделять Б-гу десятую часть от всех своих приобретений. В Харане Яаков встречает свою двоюродную сестру Рахель. Не имея денег для сватовства, он договаривается с отцом Рахели, своим дядей Лаваном отработать пастухом семь лет за право жениться на ней. Однако по окончании этого срока Лаван обманывает Яакова: дает ему в жены свою старшую дочь Лею. Яаков трудится на Лавана еще семь лет за Рахель. Лея рожает четырех сыновей — будущих основателей колен Израиля: Реувена, Шимона, Леви и Иеуду. Рахель переживает свое бесплодие и дает Яакову служанку Бильгу, которая рожает Дана и Нафтали. У Зильпы, служанки Леи, рождаются Дан и Ашер, а сама Лея производит на свет Иссахара, Звулуна и дочь Дину. Наконец, у самой Рахели рождается ее первенец Йосеф. Яаков хочет уйти с семьей от Лавана, но тот не отпускает племянника, присутствие которого обеспечило ему процветание. Он заключает с Яаковом выгодное для себя трудовое соглашение. Однако, на этот раз обман не удался: в стадах Яакова резко увеличивается приплод коз и овец. Чувствуя растущую зависть и вражду со стороны Лавана и его сыновей, Яаков тайно покидает их дом вместе с семьей и скотом. Разгневанный тесть бросается в погоню, но, получив предостережение от Б-га, не решается атаковать Яакова. Заключив с Лаваном «пакт о ненападении», Яаков переходит границу Эрец-Исраэль и идет навстречу грозно поджидающему его брату Эсаву.
Младшие жены патриарха
«И дал Лаван свою служанку Зильпу – Лее, дочери своей, в служанки» (29:24).
«И дал Лаван Рахели, дочери своей, свою рабыню Бильгу в служанки» (29:29).
Тора весьма скупо пишет о двух «младших» женах Яакова. На протяжении этого и последующих разделов, повествующих о жизни Яакова и его семьи, они остаются в тени, являясь, по существу, пассивными объектами замыслов и действий своих хозяек и их сыновей. Почти все, что мы о них знаем, почерпнуто из мидрашей и комментариев мудрецов. Попробуем собрать воедино хотя бы некоторые сведения.
Мидраш сообщает, что Бильга и Зильпа были дочерьми Дворы, кормилицы матери Яакова Ривки. Дворе посвящен всего один стих в Пятикнижии, в следующем разделе «Ваишлах», рассказывающем о возвращении Яакова в Эрец-Исраэль после пребывания у Лавана: «И умерла Двора, кормилица Ривки, и была погребена ниже Бейт-Эля под дубом; и назвал его Яаков «Дуб плача» (35:8). Поскольку слово «плач» употреблен во множественном числе: алон-бахут, комментаторы делают вывод, что Яаков оплакивал не только Двору, но и умершую вместе с ней Ривку.
Мужем Дворы и отцом Бильги и Зильпы был Ахоса. В молодости он попал в плен во время войны, но Лаван выкупил его и женил на своей служанке Дворе.
Пока Рахель и Лея были живы, Шехина — Б-жественное присутствие, не покидала их шатры. После их смерти Шехина переместилась в шатер Бильги и оставалась там, как сказано в каббалистической книге «Зоар», все годы ее жизни.
Из Торы мы узнаем, что после смерти Рахели Яаков переместил свое ложе в шатер ее служанки Бильги. Но почему не Леи, старшей жены? Потому что там, у Бильги, находилась Шехина. В «Зоаре» отмечается, что Реувен проявил крайнее неуважение к своему отцу и Б-гу, когда демонстративно лег на постель Бильги, стремясь защитить семейную честь своей матери Леи. Именно так надо понимать стих из раздела «Ваишлах»: «Пошел Реувен и лег с Бильгой, наложницей отца своего…» (35:22) – лег не с ней, а на ее постель.
Но ведь в том же «Зоаре» сказано, что Шехина переместилась к Бильге только после смерти обеих жен – Рахели и Леи. А ведь Лея была еще жива в приведенном эпизоде. Возможно, автор «Зоара» имел в виду, что Лея умерла сразу вслед за Рахелью, и это значит, что Реувен взбунтовался по другой причине.
Из мидраша мы узнаем также, что Йосеф, сын Рахели, был очень привязан к Бильге. Открывшись своим братьям в Египте, он послал отцу десять ослов, груженых богатыми дарами (помимо десяти ослов с продовольствием). Причем пять из этих десяти ослов, предназначались Бильге, которая заменила ему мать после безвременной кончины Рахели.
Бильга продолжала служить Яакову и в Египте. Когда он заболел, именно Бильга передала Йосефу тревожную весть: «И было: после этих событий сказали Йосефу: Вот, отец твой болен…» (48:1).
Из «Таргум Йонатана» мы узнаем также, что Бильга была послана братьями к Йосефу после смерти Яакова с деликатным поручением. «И велели они (ей) сказать Йосефу: «Отец твой завещал перед смертью: «Так скажите Йосефу: Прости, молю тебя, вину братьев твоих и грехи их, хотя они сделали тебе зло (продали в рабство)…» (50:16-17). На самом деле, Яаков не оставлял такого завещания. Но братья и Бильга прибегли к обману, боясь мести Йосефа за прошлое.
Таковы довольно скупые сведения о Бильге. Про Зильпу, служанку Леи, мы знаем и того меньше. Известно только, что Лея дала ее в жены Яакову после того, как она сама перестала рожать, произведя на свет Реувена, Шимона, Леви и Иегуду, а прежде бесплодная Рахель отправила к их общему мужу свою служанку Бильгу, родившую Дана и Нафтали.
Дело не в конкуренции. Лея узнала по пророческим каналам, что у Яакова будут двенадцать сыновей, основателей колен Израиля, и четыре жены. Четвертой как раз и стала Зильпа («Мидраш а-гадоль»).
Еще одна черта. При рождении всех сыновей Яакова Тора упоминает беременность их матерей: ва-таар… — и зачала. Только о Гаде и Ашере, родившихся у Зильпы, не сказано ва-таар. Это потому, объясняется в сборнике мидрашей «Берешит раба», что Зильпа была тогда совсем юной девушкой, и ее беременность почти не была заметна.
В память о будущем
«И зачала Лея, и родила сына, и назвала его именем Реувен, потому что сказала: так как увидел Г-сподь мои страдания, то теперь будет любить меня муж мой» (29:32).
В Талмуде (трактат «Брахот») рабби Элазар иначе объясняет имя Реувен. Лея сказала: «Смотрите, какая разница между моим сыном и сыном моего тестя (Эсавом, сыном Ицхака). Тот сам продал брату (Яакову) свое первородство и возненавидел его, когда он воспользовался своим правом. А мой сын, чье первородство будет отобрано у него против его воли, спасет получателя первородства (своего младшего брата Йосефа), не позволив убить его. Вот почему он получил имя Реувен, состоящее из реу и вен (бен) – «смотрите на (моего) сына».
Виленскому Гаону показалось странным это талмудическое толкование. Ведь Тора сама ясно объяснила, почему Лея назвала первенца Реувеном: «ки раа Ашем» — так как увидел Г-сподь ее страдания. Зачем же рабби Элазару понадобилось искать другую причину?
И если уж он ищет скрытое толкование имени Реувен, почему бы ему не проанализировать таким же образом имена и других сыновей Яакова?
Сам Виленский Гаон находит ответ на этот вопрос. Имя Реувен объясняется не так, как имена его братьев. При рождении всех других сыновей Тора вначале сообщает причину, а потом само имя. Например, при рождении третьего сына Лея сказала: «Теперь, на этот раз муж мой прилепится ко мне (илаве иши элай) – поэтому назвала его именем Леви». То же самое и с Иеудой: «На сей раз восхвалю Г-спода (оде эт-Ашем) – поэтому назвала его именем Иеуда».
И только при рождении Реувена причина и следствие меняются местами: вначале дается имя, а потом приводится толкование: «Назвала его именем Реувен, потому что сказала: так как увидел Г-сподь мои страдания…».
Вот почему рабби Элазар решил, что Тора зашифровала в имени Реувен еще одно значение. Она не решилась сообщить его открыто, возможно, потому что оно относилось к будущим событиям («разжалование» Реувена, его действия в драме с продажей Йосефа), о которых Лея узнала при родах благодаря своему дару предвидения.
5786 (2025)