Содержание раздела
Фараон видит загадочные сны о семи тощих коровах, съедающих семь тучных коров, и семи тонких колосьях, поглотивших такое же количество крепких и полных колосьев. Во дворец доставляют из тюрьмы Йосефа, и он объясняет эти сны: Египту предстоят семь лет изобилия и последующие семь лет неурожая. Он советует заготовить как можно больше зерна в первую семилетку. Фараон поручает эту задачу самому Йосефу, назначив его управляющим империи. Египет становится всемирной житницей. Тем временем Йосеф женится на Оснат, дочери Поти-Фера (Потифара), и у них рождаются сыновья Менаше и Эфраим. После недолгого процветания во всем регионе начинается засуха. Хлеб есть только в Египте. Яаков посылает туда сыновей из опустошенного голодом Кнаана. Йосеф сурово встречает гостей, обвиняет их в шпионаже. Продав им зерно, он берет в заложники Шимона и требует, чтобы они привели из дома младшего брата Биньямина: лишь тогда он поверит в их благонадежность. На обратном пути братья находят в своей поклаже ранее уплаченные ими деньги. Они мучаются неведением. Выслушав их рассказ, Яаков не соглашается отпустить Биньямина, но голод усиливается, Шимон томится в заточении, и отец вынужден уступить. Перед уходом в Египет Йеуда берет на себя личную ответственность за младшего брата. Йосеф принимает их с почетом, тайно плачет при виде Биньямина, но затем вновь велит слугам подложить братьям перед уходом уплаченные за хлеб деньги, а Биньямину – еще и свой кубок. Посланный вдогонку слуга находит кубок в вещах Биньямина. До сих пор не узнанный Йосеф обвиняет младшего брата в краже и в наказание объявляет его своим рабом. Йеуда предлагает себя вместо Биньямина, но Йосеф отказывается от замены.
Братские разборки
Нынешняя суббота совпадает с шестым днем Хануки. На Западе Хануку считают одним из главных еврейских праздников, чуть ли не аналогом рождества, хотя она не упоминается в ТАНАХе, поскольку ее события произошли гораздо позже.
Главным событием Хануки обычно называют победу маккавеев (хашмонаим) над греко-сирийскими поработителями. Но еврейская религиозная традиция выделяет не эту победу, а чудо храмового светильника. После освобождения и очищения Храма в нем был найден кувшинчик с однодневной порцией ритуально чистого масла, которого хватило, однако, на восемь дней горения меноры – до приготовления нового масла.
Военно-политическая сторона Хануки тоже неверно толкуется: маккавеи вели не столько национально-освободительную, сколько религиозную войну. Греков поддерживали евреи-ассимиляторы, стремившиеся подменить Тору «универсальной, общечеловеческой» культурой, импортированной из античной Греции. Вместе с оккупантами они яростно преследовали своих «фанатичных» братьев, хранивших верность иудаизму и отстаивавших свою национальную самобытность.
К сожалению, внутренними раздорами отмечены многие этапы еврейской истории. Их прообразом можно считать внутрисемейный конфликт между Йосефом и его братьями, детально описанный в заключительных разделах книги «Берешит», включая сегодняшний раздел «Микец». В том, наверное, и состоит смысловая связь этого субботнего раздела Торы с Ханукой.
Сны наяву
«…И проснулся фараон, и вот – это сон» (Берешит 41:7).
У сновидений есть одно загадочное свойство: все, что в них происходит, кажется реальным. Даже самые абсурдные и фантастические вещи выглядят вполне нормальными. Во сне рыба может говорить человеческим голосом; мы легко взлетаем в небо и непринужденно скользим по водной глади; либо зависаем над собственной постелью, как вертолет; злой начальник превращается в спрута (у вас неприятности на работе?), а давно умерший родственник задушевно беседует с вами в кафе.
В первую минуту после пробуждения мы как будто застреваем между двумя мирами, не зная, в каком из них мы находимся: сон продолжается наяву, и мы все еще живем в нем.
«…И проснулся фараон, и вот – это сон». Странная фраза. Если Тора хочет сообщить, что фараон проснулся, зачем добавлять: «и вот – это сон»?
Ответ простой. Увиденный фараоном сон с колосьями (как и предыдущий сон с тучными и тощими коровами) был столь ярок и убедителен, что он воспринял его как реальность.
В псалме 126, которым предваряют чтение биркат а-мазон, благословения после субботней или праздничной трапезы, сказано: «Когда возвратил Б-г из плена детей Сиона, мы были, как пробуждающиеся ото сна…».
Окружающий нас мир похож на сон. В нем мало порядка и логики. Добро не вознаграждается, а зло творится безнаказанно. «Где же Б-г?!» — спрашивают люди.
Всевышний до поры до времени скрывает от нас свое присутствие, держится в тени. Но когда Он, наконец, раскроется и выведет нас из долгой и мучительной ночи изгнания, мы протрем глаза, как люди, выходящие из кинотеатра после двухсерийного фильма. И тогда нам станет ясно, что все последние две тысячи лет были всего лишь кошмарным сном, и только теперь перед нами открывается настоящая, реальная жизнь.
Кто виноват?
«И сказали братья друг другу: «Все дело в том, что мы виноваты за нашего брата…» (42:21).
Вскоре после страшного погрома, учиненного арабами в Хевроне в 1929 году, жертвами которого стали десятки местных евреев, группа йешиботников посетила главного раввина Иерусалима Йосефа-Хаима Зонненфельда. В ходе их беседы речь, естественным образом, зашла о страданиях евреев и, в частности, о последних кровавых событиях в Эрец-Исраэль.
Один йешиботник заметил, что последние несчастья навлекли те евреи, которые играют в футбол по субботам.
Услышав эти слова, рав Зонненфельд, духовный лидер ортодоксального еврейства, возглавлявший борьбу «старого ишува» против секулярного влияния сионистов, взволнованно поднялся со стула и, упершись ладонями в стол, заявил, что в корне не согласен с утверждением йешиботника.
В конце концов, продолжал рав Зонненфельд, о каких таких страшных грешниках идет речь? Большинство из них участвовали в первой мировой войне. Там эти молодые ребята, в основном, выходцы из религиозных семей, были вынуждены есть некашерную пищу и нарушать субботу. В этой ситуации они очутились не по своей воле. Виноваты не они, а время и обстоятельства.
Потом они вернулись в свои местечки в России и Украине, где в то время шла гражданская война. Там они пережили страшные погромы, учиненные петлюровцами и прочими бандитами. Многие их родственники и соседи, включая стариков, женщин и детей, были замучены и растерзаны с неслыханной жестокостью. Возможно, что прямо у них на глазах убивали их отцов, облаченных в талит и тфиллин.
«А теперь скажите мне, — заключил рав Зонненфельд, – чего вы хотите от этих ребят, переживших так много горя и страданий? Неужели их нынешние грехи, включая футбол в шаббат, настолько тяжелы, что весь еврейский народ должен расплачиваться за них кровью?!»
«Кто же виноват тогда?» — растерянно спросил йешиботник.
«Все дело в том, что мы виноваты! — ответил рав Зонненфельд, цитируя приведенный выше стих из сегодняшнего раздела, в котором сыновья Яакова, оказавшись в Египте, признали свою вину за продажу Йосефа. – Никто не заставлял нас есть трефную пищу и осквернять шаббат. И никто не убивал наших родителей у нас на глазах. Мы удостоились жить в Иерусалиме, в религиозной общине, и поэтому именно с нас будет взыскано по всей строгости закона. Если мы небрежны в соблюдении заповедей Торы — на нашем уровне, конечно, то, кто знает, возможно, именно из-за нас страдает сегодня еврейский народ».
Рав Зонненфельд не выносил, когда в его присутствии плохо говорили о других евреях. Подобных критиканов он сравнивал с сыном, который оскорбляет или даже проклинает своего отца. Нет оправдания такому сыну.
5786 (2025)