Содержание раздела
Йегуда самоотверженно пытается спасти от рабства Биньямина, ложно обвиненного в краже. Убедившись, что братья раскаялись, что это уже не те люди, которые хотели убить его и продали в неволю, Йосеф срывает маску: «Я – Йосеф!» Братья потрясены и пристыжены, но Йосеф успокаивает их, говорит, что все происшедшее было частью Б-жественного плана. Он предлагает им забрать отца и перебраться на время голода в плодородную египетскую провинцию Гошен. Получив счастливую весть, Яаков спускается в Египет вместе со всей семьей. По дороге он приносит жертвы Б-гу и узнает от Него, что, находясь в Египте, сыны Израиля станут великим народом. Тора перечисляет всех членов семьи Яакова: в Египет уходят 70 человек. После 22-летней разлуки Йосеф воссоединяется с отцом. Он доставляет семью в провинцию Гошен и приводит отца и пятерых братьев на аудиенцию к фараону, предварительно посоветовав им назваться скотоводами, представителями самой непрестижной и дефицитной профессии в Египте. Йосеф принимает ряд мудрых мер по укреплению египетского государства. Сыны Израиля основательно устраиваются на новом месте, их численность растет.
Видения ночные
«И говорил Б-г Исраэлю в видениях ночных…» (46:2).
Ребенка укладывают спать. Отец выключает свет и выходит из комнаты, прикрыв дверь. Вслед ему доносится испуганный детский крик: «Папочка, не закрывай до конца дверь! Оставь щелочку!»
Почему тьма так пугает детей? И даже повзрослев и прекрасно зная, что одним щелчком выключателя можно вернуть свет в комнату, мы все равно боимся кромешной тьмы. Во всяком случае, чувствуем себя в ней неуютно. Почему?
В темном помещении мы теряем контакт с окружающим миром. С нами остается лишь память о том, как этот мир выглядит при свете.
На иврите слово «тьма» — хошех, того же корня, что и глагол хашах — удерживать, не отдавать. В сцене несостоявшегося жертвоприношения Ицхака ангел хвалит Авраама: «Ибо теперь я знаю, что ты боишься Б-га, и единственного сына своего не удерживал (ло хашахта) от меня» (Берешит, 22:12).
Тьма «удерживает», скрывает от нас окружающую реальность. Лишенные ориентации, мы как будто попадаем в безвоздушное пространство и вынуждены целиком полагаться на себя.
«И говорил Б-г Исраэлю в видениях ночных…». Б-г никогда не являлся Аврааму и Ицхаку ночью. Только Яаков удостоился Его ночного визита. И именно Яаков впервые ушел с семьей в долгую ночь изгнания.
Находясь в изгнании, человек теряет контакт со своими корнями, со своим привычным окружением. Б-г пришел к Яакову в ночной тьме, чтобы показать ему, что, несмотря на беспросветную ночь, которая будет длиться много веков, Он не оставит его потомков.
Праотцы еврейского народа учредили три ежедневные молитвы. Авраам ввел утреннюю молитву шахарит, Ицхак – дневную молитву минху, а Яаков – маарив, которую читают с наступлением тьмы.
Маарив — это ночная молитва, молитва изгнания, взывающая из глубин отчаяния, когда связь с Источником прервана и кажется, что она никогда не восстановится.
Эти три молитвы соответствуют трем ежедневным жертвам — корбанот, которые приносили в Иерусалимском храме. Шахарит и минха символизируют жертвоприношения, которые можно было совершать только в светлое время суток. А жертвы, относящиеся к маариву, разрешалось приносить как до захода солнца, так и после.
Мудрецы сообщают, что Б-жественное присутствие — Шехина, не посещает человека за пределами Святой земли. Но если он чувствовал связь с Б-гом в Эрец-Исраэль, то сохранит ее и в изгнании.
Способность Яакова устанавливать контакт со Всевышним даже в изгнании объясняется именно тем, что он говорил с Ним еще на родине, в Стране Израиля. Поэтому ему выделена именно та служба в Храме, которая начинается в конце дня и продолжается ночью. Яаков сумел взять с собой Б-жественное присутствие в ночь галута.
Шаббат «Ваигаш» следует сразу за Ханукой, праздником, который отмечает победу света над тьмой. Мы дети Яакова-Исраэля и его продолжение. Как бы долго ни тянулась ночь изгнания, недалек тот день, когда лучи дивного Б-жественного света рассеют тьму, уничтожат ее без остатка.
Хорошо пожить
«И сказал Яаков фараону: «Дней проживания моего сто тридцать лет. Немноги и злополучны были дни лет моей жизни» (47:9).
Многие люди думают, что жизнь – это череда приятных событий и незабываемых впечатлений. Хорошо пожить – это значит в молодости вдоволь накататься на горных лыжах и на байдарке, а в более зрелом возрасте увидеть «Мона-Лизу» и пирамиды, ездить на «мерседесе», обедать в дорогих ресторанах и проводить отпуск на Мальорке.
Когда на похоронах говорят, что умерший «хорошо пожил», это, как правило, значит, что он с максимальной выгодой использовал отведенные ему годы: жил нескучно, ни в чем себе не отказывал, много повидал и испытал много удовольствий. Получается, что если человек редко путешествовал и мало развлекался, то он как бы вовсе и не жил.
Иудаизм смотрит на мир совсем по-другому.
Жизненные радости похожи на Золушку. Они остаются с человеком лишь столько времени, сколько длятся. Какими бы сладкими они ни казались, наступает момент, когда золоченая карета снова превращается в тыкву. Каждый миг жизни приходит и бесследно исчезает. Исчезает навсегда. Как только вкус сладкого мгновения растворится, мы должны искать новое мгновение, новое событие и новый вкус.
Если жизнь – это сумма радостных и захватывающих переживаний, она становится похожей на прерывистую смерть, в состоянии которой мы находимся от одного сладкого момента до другого. Причем ни один из этих моментов не сохраняется, не остается с нами.
Даже те, кто верит в жизнь «за гробом», считают, что этот мир и Мир грядущий похожи на две главы одного романа. Одна глава заканчивается, и тут же начинается вторая глава.
Нет, это не так. Мир грядущий не содержит ничего такого, чего бы не было в нашем мире. Произнося благословение на Тору, мы говорим: «Благословен Г-сподь… насадивший вечную жизнь внутри нас». Растение не появляется ниоткуда, и оно не может превзойти тот потенциал, который заложен в его семени. Точно также, наше предстоящее вечное существование – это лишь то, что Б-г «насадил» внутри нас в этом мире.
Если мы живем ради момента и воспринимаем жизнь как цепь мимолетных переживаний и радостей, то вкус этого момента остается у нас на губах не дольше его продолжительности, а затем бесследно исчезает.
Но если мы присоединяем все эти моменты к Источнику жизни, если мы осознаем, что вся наша жизнь и все наши переживания представляют собой лишь одну грань того, что Творец хочет выразить и открыть Своим творениям, то в следующей жизни все эти преходящие моменты вернутся к нам и останутся с нами навечно.
Посаженное семя прорастет, и из него разовьются цветы вечной жизни.
В сегодняшнем разделе фараон спрашивает пришедшего к нему на аудиенцию Яакова: «Сколько лет жизни твоей?» На что Яаков отвечает довольно мудреной фразой: «Дней проживания моего (мегурай) сто тридцать лет. Немноги и злополучны были дни лет моей жизни». Почему он не ответил коротко и просто: «Мне сто тридцать лет»? Зачем он произнес столь многословную фразу?
Дело в том, что человек может «проживать» (лагур) в этом мире, не живя в нем по-настоящему.
На уровне Яакова жить означает постоянно испытывать близость ко Всевышнему и благодаря этому жить вдохновенно. Поскольку подобная близость случалась нечасто, ему казалось, что он не жил так, как надо, был лишен важнейшего компонента, придающего смысл жизни.
Яаков говорил фараону, что жизнь – это не цепь использованных и упущенных возможностей и что побеждает в ней не тот, кто накопил больше всего игрушек перед смертью.
Подлинная жизнь означает сохранить и обессмертить каждую прожитую секунду, соединить ее с Источником всего живого.
5786 (2025)