Содержание раздела
По настоянию евреев и с разрешения Б-га Моше посылает в Землю Обетованную двенадцать разведчиков, по одному от каждого колена. Вернувшись через сорок дней в походный стан, разведчики принесли с собой образцы необычайно крупных плодов. Десять из них заявили, что эту «хорошую страну, текущую молоком и медом», невозможно завоевать, поскольку в ней живут люди-исполины — под стать принесенным плодам. Деморализованные таким пессимистическим сообщением, евреи впали в отчаяние и потребовали немедленного возвращения в Египет, хотя два других разведчика Йеошуа и Калев пытались убедить их, что Эрец-Исраэль можно и должно завоевать, полагаясь на помощь Всевышнего. Б-г разгневался на паникеров и решил уничтожить строптивый народ. Лишь страстная молитва Моше спасла евреев от немедленной гибели. Всевышний приговаривает их к 40-летнему блужданию по пустыне – только следующее поколение войдет в страну. Небольшая группа раскаявшихся бунтарей бросается на штурм Эрец-Исраэль, вопреки предостережению Моше, и терпит полный разгром при столкновении с амалекитянами и ханаанеями. В утешение Б-г сообщает евреям порядок принесения храмовых жертв на Святой земле и заповедь отделения халы от теста. Тора перечисляет жертвы, которые надо приносить в Храм для искупления непреднамеренных грехов, индивидуальных и коллективных. Лишь умышленное оскорбление Имени Всевышнего не подлежит искуплению: душа виновного «отсекается» от его народа. Приведен эпизод с человеком, который собирал хворост в шаббат и был за это казнен. В конце раздела дана заповедь цицит — ношения кистей из нитей на краях одежды. Формула этой заповеди включена в ежедневную молитву «Шма, Исраэль».
Демократическая ловушка
«И сказал Б-г Моше: «До каких пор будет гневить Меня этот народ…» (Бемидбар14:11).
Vox populi — vox dei, глас народа — глас Б-жий. В этом древнеримском изречении заложен фундаментальный принцип западной демократии, народовластия: народ всегда прав, народ не может ошибаться, устами народа глаголет истина.
Что и говорить, демократия зарекомендовала себя лучше других общественных систем. Но демократия — это не только достижение современной цивилизации, это не только гражданские свободы и равенство всех граждан перед законом, не только свободные выборы с тайным голосованием и власть, избранная народом.
Как показывает опыт, народовластие — отнюдь не идеальная система. Народом можно манипулировать, ему можно внушить любую, даже самую чудовищную идею или доктрину; народ легко запугать, обмануть, превратить в фанатичную толпу, в коллективного раба и орудие страшных преступлений. Об этом знают диктаторы, особенно те, кто пришел к власти демократическим путем; об этом свидетельствует опыт большевистской России, нацистской Германии, современного исламского мира.
Тора опровергает многие постулаты демократии, в том числе «священное право» большинства диктовать свою волю и определять ход истории. Еврейское государственное устройство — монархия; высший еврейский судебно-законодательный орган — Санедрин — не выборный, а назначаемый. Еврейские пророки и вожди тоже не были народными избранниками; их «спускал по разнарядке» сам Всевышний, не советуясь с народом, и эти избранники отчитывались только перед Ним, не идя на поводу у изменчивых настроений толпы. Пророки и вожди открыто бичевали народные грехи, без оглядки на политкорректность, не стремясь понравиться избирателям, чтобы остаться в мягком парламентском кресле еще на одну каденцию. Ими двигали не популистские соображения, а стремление выполнить свой высший долг перед Б-гом и … народом.
Если бы они вошли…
Чему учит нас сегодняшний раздел «Шлах»? Тому, что большинство, даже подавляющее большинство, бывает не право; что народная воля может привести к катастрофе.
Эпизод с разведчиками один из самых трагических и судьбоносных в Торе. Из-за того, что видные представители колен, отправленные с осведомительной миссией в Эрец-Исраэль, принесли убийственно пессимистический отчет, «распускали злую молву», и народ поверил им — мы не вошли в Землю обетованную сразу после дарования Торы, как планировал Б-г, задержались в пустыне на долгих сорок лет, до полной смены поколений. За то, что евреи испугались, не положились на Всевышнего, не приняли его прекрасный дар — Эрец-Исраэль, а также из-за греха поклонения золотому тельцу мы до сих пребываем в духовном и физическом изгнании, не можем утвердиться на своей вновь приобретенной родине, восстановить свой высокий статус народа-священника.
Вся еврейская да, пожалуй, и мировая история сложилась бы иначе, если бы сыны Израиля не отправили соглядатаев в Эрец-Исраэль, если бы вместо этого они решительно, без оглядки перешли ее границу, так же решительно, как они приняли Тору у горы Синай. Если бы евреи поверили Б-гу на слово, не подвергнув сомнению его обещание — они бы легко завоевали страну, возможно даже, без всякого сопротивления со стороны местных жителей, «людей-исполинов», как описывали их разведчики, и целое поколение, вышедшее из Египта, не вымерло бы в пустыне. И не было бы кровопролитных завоевательных войн, которые вел преемник Моше-рабейну Йеошуа бин-Нун и в которых погибли тысячи евреев, десятки тысяч ханаанеев и представителей других местных народов.
Так устроена наша жизнь: один грех ведет к другому: после золотого тельца была клевета на манну, затем последовал грех разведчиков, далее бунт Кораха, о котором мы будем читать в следующем разделе. Но опасны не сами грехи, а слабая вера в Б-га, недоверие к Нему, что угрожает самому существованию еврейского народа. Только решительное заступничество Моше-рабейну и его убедительные доводы помешали осуществлению Б-жественного приговора: «Доколе будет гневить Меня этот народ и до каких пор не поверят они в Меня — при всех знамениях, которые Я совершил среди него? Поражу его мором, и уничтожу его, и произведу от тебя народ достойнее и многочисленнее его!»
Заметьте, такая угроза вовсе не противоречила завету Творца с нашими праотцами Авраамом, Ицхаком и Яаковом, которым Он еще задолго до египетского рабства обещал, что произведет от них великий народ. Просто к этой генеалогической цепочке добавился бы еще один отец-основатель — Моше, и история еврейского народа вновь началась бы с нуля.
«Дух иной»
«А Йеошуа, сын Нуна, и Калев, сын Йефунэ, из тех, кто высматривал страну…сказали всему обществу сынов Израиля: «Страна, которую прошли мы, чтобы высмотреть ее, страна эта очень и очень хороша!» (14:6-7).
Со злом можно бороться двумя путями. Можно сопротивляться ему открыто — выйти на площадь и объявить ему священную войну. А можно поддержать его для виду, стать «пятой колонной», подпольщиком, твердить патриотические лозунги, участвовать в партсобраниях и… выжидать своего часа.
Из двенадцати разведчиков, отправленных Моше в Страну Израиля, только двое принесли благоприятный отчет: Йеошуа и Калев. Перед экспедицией Моше изменил имя первого из них, добавив к Ошеа букву «йуд» от Имени Б-га — получилось Йеошуа, что в переводе означает: «Б-г спасет». Для чего Моше сделал это?
Раши объясняет: с помощью нового имени и своей страстной молитвы Моше хотел спасти любимого ученика от дурных замыслов разведчиков. Но почему только Йеошуа? Разве Калеву не требовалась такая же помощь?
Нет, не требовалась, или требовалась в гораздо меньшей мере. Потому что Калев был женат на Мирьям, сестре Моше-рабейну и Аарона — великой праведнице, в заслугу которой сынов Израиля сопровождал в пустыне передвижной колодец с водой — той самой Мирьям, которая восстановила брак своих родителей, благодаря чему родился Моше, а затем, когда мать оставила новорожденного пророка в нильской воде, подчиняясь людоедскому указу фараона убивать еврейских младенцев, Мирьям охраняла брата и пристроила его в царский дворец. С такой праведной женой можно ничего не бояться.
Хафец-Хаим (рабби Исраэль Меир Акоэн из Радина, Польша, 1838-1933 г.г.) иначе объясняет разницу между Йеошуа и Калевом. Йеошуа был по натуре экстравертом. Он готовился открыто выступить против намерения разведчиков опорочить Эрец-Исраэль — бесценный дар, приготовленный Б-гом для своего народа. Однако прямая конфронтация могла стоить ему жизни. Поэтому Моше сменил его имя и молился за него, стремясь, в первую очередь, избавить своего преемника от физической опасности.
В отличие от Йеошуа Калев вел себя осторожно. Он не собирался возражать разведчикам, вступать с ними в полемику. Наоборот, он на словах поддержал их выводы, а свое истинное мнение о возможности завоевания Эрец-Исраэль скрывал до возвращения в стан. Поэтому физически он был вне опасности. Ему грозило нечто иное.
«И пошли они на юг страны, и пошел (он) в Хеврон…»(13:22). Почему Тора, рассказывая об экспедиции разведчиков, вдруг один раз меняет множественное число глаголов на единственное: «и пошел в Хеврон»?
Раши объясняет, что речь идет о Калеве — он один пошел в Хеврон. Там, у гробницы праотцев Маарат-махпела, он молил Б-га укрепить его веру и убежденность, дать ему силы и разум не поддаться агитации других разведчиков, не стать их невольным сообщником.
Но почему только Калев нуждался в такой молитве? Почему Йеошуа не пошел вместе с ним в Маарат-махпела? Потому что Йеошуа открыто боролся со злом, и это автоматически защищало его от конформизма. А о его физической безопасности уже позаботился Моше.
В отличие от бунтаря Йеошуа, Калев вел себя очень покладисто; он хранил молчание вплоть до возвращения из 40-дневной разведки, как будто соглашаясь с большинством. Позже, когда разведчики вернулись и «распустили злую молву» об Эрец-Исраэль, шокированные евреи подняли шум. И тогда Калев попросил слова. Полагая, что он поддержит их, разведчики потребовали тишины, и Калев неожиданно для них заявил нечто совсем иное: «Непременно взойдем и овладеем ею (страной), ибо в наших силах это».
Калев раскрылся в последнюю минуту, когда разведчики уже не могли заткнуть ему рот. Но во время похода ему грозила другая опасность. Когда человек притворяется, надевает маску и носит ее достаточно долго, есть вероятность, что маска сольется с его лицом, что он проникнется теми идеями, которые, отвергая в душе, поддерживает на словах. Зная это, Калев счел необходимым отправиться в одиночку в Хеврон, преодолевая страх перед местными великанами («…а там Ахиман, Шешай и Тальмай, дети Анака-великана»), чтобы, стоя у могил Авраама, Ицхака и Яакова, набраться мужества и стойкости, укрепить веру в свою правоту, защититься от духовного растления.
Вот почему, продолжает Хафец-Хаим, говоря о Йеошуа и Калеве, Тора ставит на первое место то одного, то другого. Она учит нас, что оба подхода к той ситуации, обе формы сопротивления злу заслуживают равного поощрения. Правы были оба — Йеошуа, бросивший открытый вызов заговорщикам, и Калев, скрывавший свой протест до нужного момента. Более того, они прекрасно дополняли друг друга. Их комбинированная тактика оказалась гораздо эффективнее, чем следование одной линии поведения. Им удалось смягчить губительное воздействие клеветы на Эрец-Исраэль и частично нейтрализовать гнев Всевышнего на евреев, проявивших малодушие и преступное безверие.
Тем, кто считает, что Калев вел себя трусливо, что ему следовало сразу поддержать Йеошуа в открытом противостоянии с остальными разведчиками, следует обратить внимание на такие слова Торы. Вынеся суровый приговор поколению пустыни, Б-г уточняет: «Раба же Моего Калева, за то, что в нем был дух иной и был он предан Мне, приведу Я в страну, в которую он ходил…» (14:24).
Что означает выражение «дух иной»? И почему Б-г не говорит то же самое о Йеошуа? Потому что Йеошуа проявил цельность своей натуры, действовал открыто и в нем был только один «дух» — дух прямого сопротивления злу. Калев же долго притворялся — говорил одно, а думал другое. Он скрывал в себе «дух иной», дух правды. Не утратил, сберег его, за что и удостоился похвалы из уст Высшего Авторитета.
5786 (2026)