В ближайшую субботу, 3 октября, мы отметим сразу два праздника: Шмини-Ацерет и Симхат-Тора,* которыми завершится цикл осенних праздников и грозных дней, начавшийся с Рош-Ашана. Шмини-Ацерет (дословно – «восьмой день торжественного собрания») отмечен специальной литургией, включающей поминальную молитву «Изкор», и молитву о дожде. Мудрецы постановили также завершать в этот день годовой цикл чтения Пятикнижия и сразу начинать новый цикл. Поэтому в Израиле Шмини-Ацерет совпадает с праздником Симхат-Тора (радость Торы). В диаспоре их празднуют раздельно в течение двух дней.
Раздел «Ве-зот а-браха», которым завершается Тора, не субботний, а праздничный, и читается в эту субботу лишь потому, что на нее выпадает Симхат-Тора. Порядок чтения «Ве-зот а-браха» тоже особый. К нему вызывают не семь человек, как в обычные субботы, а всех присутствующих, чтобы каждый еврей, взрослый и ребенок, мог лично отметить завершение годичного цикла. Затем над бимой — столом для чтения Торы — разворачивают «свадебный балдахин», состоящий из одного или нескольких талитов, под которым встают совсем маленькие дети и отцы с младенцами. Для них читается один из заключительных отрывков раздела. Эта алия — вызов к Торе — называется «коль а-неарим» — все юноши. Вслед за ними к Торе восходит хатан Тора – «жених» Торы. Его вызов, которым завершается чтение «Ве-зот а-браха», обставлен особенно торжественно. И, наконец, к Торе вызывается хатан Берешит — «жених» раздела «Берешит», с которого начинается новый годовой цикл чтения Торы. Все присутствующие громко и размеренно повторяют за чтецом первые слова Книги Книг: «В начале сотворил Г-сподь небо и землю…».
* О днях празднования в диаспоре сказано в конце этого вступления (Прим. Редактора).
Вечная слава воде!
Почему Шмини-Ацерет отмечается именно в восьмой день Суккота? На этот вопрос можно дать два объяснения. Во-первых, потому, что восемь – запредельная цифра, выводящая события и явления за рамки материального мира. Семерка тесно связана с нашим земным бытием: семь дней недели, семь музыкальных нот, семь чудес света. Зато восемь – это всегда «восьмое чудо света». Младенцу делают обрезание — брит-мила, вводят его в союз с Б-гом на восьмой день после рождения. Тора, которую чествуют в этот восьмой день, в праздник Шмини-Ацерет, тоже не от мира сего: она появилась задолго до Сотворения вселенной, еще в эпоху первозданного хаоса, и была получена еврейским народом на следующий день по прошествии семи недель (49 дней – 7 х 7) после их Исхода из Египта – в праздник Шавуот.
И, во-вторых, Тора сродни живительному дождю, как сказано в начале прошлого раздела «Аазину»: «…Польется, как дождь, учение мое» (Дварим, 32:2). Не случайно, именно в Шмини-Ацерет мы читаем молитву о дожде, просим Б-га обеспечить нас небесной влагой на весь начавшийся год.
«Радуйтесь и веселитесь»
Виленский Гаон говорил, что в иврите есть два слова, обозначающих радость: «симха» и «сасон». Симха, говорил он, относится к началу радостного события, а сасон — к его завершению. Эта разница хорошо отражена в словах субботнего литургического гимна «Кель Адон»: «Смехим бе-цетам (они – солнце и луна – веселы при восходе своем) ве-сасим бе-воам» (и радостны при заходе, когда завершают свое движение по небосклону)».
Однако в праздник Симхат-Тора поют совсем иначе: «Сису ве-симху бе-Симхат-Тора» («Радуйтесь и веселитесь в Симхат-Тора»), меняя логический порядок: конечная радость предшествует начальной радости.
Нет, с логикой здесь все в порядке, объясняет Гаон. «Сису ве-симху…» относится к завершению чтения Торы. Поэтому мы поем сису — «радуйтесь» завершению годичного цикла Торы и «симху», веселитесь в связи с началом следующего цикла.
Нерасторжимый триумвират
Мудрецы говорили, что Б-г, народ Израиля и Тора составляют единое целое: Тора – это слово Б-га. Евреи, следуя примеру праотцов, связали свою судьбу со Всевышним, который, в свою очередь, назвал евреев Своим избранным народом.
На эту связь указывают слова из субботней молитвы «Шмонэ-эсрэ»: «Ты (Б-г) Един, и Имя Твое (Тора, в которой упоминаются имена Творца) – Едино, и кто подобен народу твоему Израилю, уникальному народу на земле».
Эти глупые римляне
Во время Суккота в Храме приносили, в общей сложности, семьдесят быков в виде дополнительной жертвы мусаф за народы мира: в первый день – тринадцать, во второй день – двенадцать, и так по убывающей до семи быков в седьмой день. Но когда наступал восьмой день — праздник Шмини-Ацерет, к жертвеннику приводили только одного быка — в честь еврейского народа.
Такой необычный порядок жертвоприношений можно объяснить с помощью аллегории. В одном царстве были устроены торжества по случаю юбилея монарха. Семь дней шли массовые пиры, гулянья и празднества с участием тысяч людей. А на восьмой день, когда всеобщее веселье улеглось, царь попросил собрать самых близких ему людей, чтобы отметить юбилей в узком кругу.
По поводу семидесяти жертвенных быков рабби Йоханан говорил: «До чего глупы народы мира. Они сами не понимают, что они потеряли. Пока стоял Храм, его существование и приносимые в нем жертвы искупали их грехи и преступления. Но они варварски разрушили его, и теперь ничто не может защитить их от справедливого гнева Творца». Ход истории, превратившийся в сплошную череду войн и катастроф, подтверждает эту оценку почти двухтысячелетней давности.
На троих
Итак, Суккот представляет все народы, населяющие землю, а Шмини-Ацерет – только евреев. В этот праздник для жертвенника брали только одного быка, потому что еврейский народ, как и сам Б-г, един и неповторим. Но ведь в триумвират, о котором мы говорили, входят не два партнера, а три. Можем ли мы веселиться только с одним партнером, пренебрегая вторым? Поэтому мы пригласили на семейную вечеринку третьего участника — Тору, добавив к Шмини-Ацерет еще один праздник в ее честь– Симхат-Тора. Ведь делить радость на троих всегда приятно.
Содержание раздела «Ве-зот а-браха»
Следуя примеру праотца Яакова, Моше благословляет евреев перед смертью. Он дает каждому из двенадцати колен лаконичную, порой мистически загадочную характеристику, определяет его место и задачу в еврейской истории. Пророк заверяет сынов Израиля, что Б-г щедро вознаградит их за все грядущие испытания. Затем он поднимается на гору Нево, с которой Б-г показывает ему всю Страну Израиля и события, которые произойдут с еврейским народом в будущем. Перед Моше открывается вся историческая перспектива вплоть до мессианской эпохи. Моше умирает легко – от «Б-жественного поцелуя», в 120-летнем возрасте, полный сил и энергии. Б-г сам хоронит своего любимого пророка, но держит в тайне место его погребения. Евреи оплакивают своего предводителя и учителя тридцать дней.
***
Предложение принято
«И сказал он: «Б-г от Синая пришел, и показался им в сиянии от Сеира, показался от горы Паран, и явился из среды десятков тысяч святых, а справа от Него — пламя Закона для них» (Дварим, 33:2).
В этом образном предисловии Моше напоминает, что евреи были не первыми, кому Б-г предложил Тору. Вначале этой чести удостоились потомки Эсава (предтечи христианских народов), жившие в Сеире, и сыны Ишмаэля (праотца мусульман), занимавшие территорию Парана, но они отказались, поскольку Тора запрещает их любимые занятия: убийства и воровство. Тогда Всевышний явился к евреям в сопровождении многочисленного воинства святых ангелов и предложил им Свой огненный Закон. Евреи безоговорочно приняли Тору, заслужив тем самым вечное благословение Творца, прозвучавшее из уст Его пророка Моше.
Ни слова упрека
Ор а-Хаим (рабби Хаим бен Аттар, 18 век, Ливорно- Иерусалим) обращает внимание не непревзойденное благородство Моше — «человека Г-спода», как его называет Тора, и его безграничную любовь к еврейскому народу. Ведь буквально накануне, в конце предыдущего раздела «Аазину», пророку было окончательно сказано, что он умрет, не войдя в Страну Израиля, «за то, что вы (Моше и Аарон, также умерший в пустыне) неверны были Мне при водах распри…и не явили святости Моей среди сынов Израиля» (32:51). Евреи, взбунтовавшиеся у вод распри, были, по меньшей мере, косвенными виновниками личной трагедии Моше и Аарона, их ранней смерти у границы Эрец-Исраэль, не позволившей им завершить свою миссию – вступить вместе со всем народом на Землю обетованную. Но, несмотря на это болезненное напоминание, Моше не испытывал никакой досады, никакой обиды на «жестоковыйных» и капризных евреев. Все его предсмертные думы, тревоги и надежды были связаны с еврейским народом. В отличие от Яакова, он не включил в свои благословения никаких порицаний и упреков. В его словах звучат лишь всепоглощающая любовь и забота.
5787 (2026)